Вячеслав Барок рассказал, как отсидел 10 суток в СИЗО Витебска


Ксендза Вячеслава Барка осудили за рисунок «Стоп лукашизм» в Фейсбуке авторства знаменитого белорусского дизайнера Владимира Цеслера. Суд посчитал это «пропагандой нацизма».

После выхода из зала суда Вячеслав Барок сказал, что не нарушал законов Беларуси.

— На канале я проповедую слово Божье, делюсь своими мыслями, оставаясь в рамках официальных учений католической церкви, среди прочего говорю о социальном учении церкви, применяя их к событиям и беззаконию, которые происходят в нашей стране в последние месяцы. Священник не должен обходить стороной социальные проблемы — сказал священник.

13 декабря на свободу вышел ксёндз из Россон Вячеслав Барок. Встретить и поддержать Вячеслава пришли жители Витебска.

Барок

О том, как прошел суд и как отсидел 10 суток, священник рассказал в интервью «Свабодзе» (перевел текст журналист «Белорусского партизана»)

О судебном процессе

Зрителей в зал Россонского суда пришло много. Большинство этих людей я не знал. Оказалось, что моя паства в Россонах достаточно большая и меня пришли поддержать даже представители исполкома и сотрудники местного РОВД.

И был целый зал вот этих людей. Я их приветствовал, поблагодарил за поддержку, на что некоторые ответили, что они не католики, а православные. Не знаю, что они хотели этим сказать.

После суда меня арестовали, на короткое время доставили в РОВД, а потом направили в Витебское СИЗО. Свой арест я отбывал в изоляторе временного содержания.

Об изоляторе

ИВС это не то место, куда бы я хотел попасть во второй раз. Не скучаю по тому месту. С другой стороны, обращались со мною максимально корректно. Я не скажу, упаси Боже, что меня содержали хуже, чем других арестованных. Условия содержания вполне хорошие, кормили неплохо.

Среди сокамерников были люди, которые из 54 лет отсидели 27. А были те, кто сидел по 10 лет, и не только в белорусских тюрьмах, но и европейских. Кто-то получил трое суток за то, что выпил на вокзале алкоголь. Кто-то получил 7 суток, что выпил и получил разгром в своем доме. А я, который не выпил, но подумал и высказался, получил 10 суток.

О сокамерниках

В камерах была определенная солидарность и уважение сокамерников. Ко мне относились с уважением и очень культурно. Большинство с сарказмом воспринимало повод моего ареста. Смеялись, что ксендз-фашист пропагандирует фашизм.

Были и те, кто отсидев на зоне пару десятков лет говорили однозначно: «Фашизм — это плохо, коммунизм не лучше, а то, что есть сегодня — не лучше, чем коммунизм».

Люди, которых я там видел, умеют очень глубоко мыслить и размышлять.

У меня в камере звучало белорусское радио. Когда я слышал разных философов государственного уровня, которые рассуждали за деньги и несли ахинею, то сокамерники рассуждали умнее. Ведь им никто не платил, они говорили о жизненном опыте.

О разговорах

Были разговоры и о моральном выборе и об оценке их жизненного опыта. Говорили о государстве, его институциях, ЛТП, куда некоторые попадают, и об их бессмысленности. И о религии говорили, и о философии.

Я задумался, что если бы этих моих сокамерников, отсидевших десятки лет, ставить министрами в нашей стране, то поверьте, что не было бы хуже. У них в головах есть определенные моральные принципы, которых они придерживаются. Никто из них не хотел себя оправдать за то, что совершил преступление и что его наказали несправедливо.

Если их судили за кражу или разбой, то они соглашались, что делали плохо, поэтому сейчас и наказаны. Но если они видят несправедливость со стороны правоохранительных органов, то они этого простить не могут. Они убеждены, что нельзя строить государство и будущее на насилии и лжи. Если они это видят, то почему не видит правящая элита?!

О помощи сокамерника-рецидивиста

В один день у меня поднялось давление. Я не курю, а в камере стоит смог от курения. Давление было 180/100 и я обратился за помощью к врачу. Я уже выпил Спазмалгона 3 штуки, это достаточно, чтобы не пить еще обезболивающие. Нельзя больше. Врач предложила мне «анальгин» и я отказался. И тогда я слег.

И вот сокамерник-рецидивист поднял вакханалию, чтобы мне оказали помощь. Мне тогда измерили давление. Когда я лежал, он мне подносил воду, таблетку, следил за моим здоровьем.

Что еще хотеть мне, священнику, когда я вижу такие естественные человеческие движения, братские, движения милосердия. Даже рецидивисты могут делать добрые дела и понимают, что есть добро, а что зло.

О письмах

Я получил почти 40 писем. Для меня, как арестанта, они были большой поддержкой. Я чувствовал себя нужным людям и видел смысл проповедования. Писали из Гродно, Бреста, Минска, Полоцка, а даже из Питера и Германии.

Писали католики, протестанты, православные, а даже те, кто не принадлежит к конфессии. Люди писали, что меня поддерживают, что смотрят и что ценят мою позицию.

Особенно приятно было получить письмо от православного священника. Когда мы объединяемся, священники разных конфессий, верующие, а даже атеисты, в борьбе за правду, против лжи и насилия, я в этом вижу большую перспективу для нашего белорусского общества.

Солидарность — важная вещь. Поэтому пишите письма арестантам, особенно политическим заключенным. Это очень важное дело.

Об освобождении

Меня из камеры освободили раньше, за час до нужного времени. Два милиционера повезли меня на железнодорожный вокзал, я последние полчаса отбывал свой срок в отделении на вокзале. Потом отпустили. Полагаю, что это потому, что возле ИВС меня ждало почти 30 человек.

Об опыте

Я никогда там не был и обогатился этим опытом. Я по-другому сегодня смотрю на тех арестантов. Также пытаюсь понять правоохранителей. Я вижу, что и среди тех, кто работает в тюрьме, есть нормальные и адекватные люди, которые в каждом арестанте видят человека. Это надо признать.

Были культурные люди, которые подходили адекватно не только ко мне, но и к другим. Но были и те, кого можно смело садить за решетку и это не было бы ошибкой.

Подписывайтесь на нас в: Яндекс. Дзен, Google Новости, Telegram-канал, «секретный» Telegram-чат!